FATE/STRANGE WAR

FATE/COUNTER GUARDIANS

FATE/BRETHEREN OF MAGI
01.01.2017 – Всех с наступившим новым годом! Как вы видите, мы все еще живы, однако, наш первый сюжет потерял почти всех своих главных героев, жаль, что не в бою, поэтому мы слегка приуныли. В новом году вас ждут новые приключения, в которых вы, как мы надеемся, примете непосредственное участие. Вероятнее всего вас ждет адаптация Гранд Ордера в варианте модуля, а также новая Святая Война в Фуюки с близкими нам каноничными персонажами. В любом случае, мы также ждем идей от вас (например, было предложение, связанное с Лунной Клетью, развития которого мы ждем), не переключайтесь. Еще раз с наступившим, всех благ, здоровья и хороших Гранд Роллов, если вы понимаете о чем мы. Мы добудем Святой Грааль! Ждите подробностей с места событий.

07.12.2016 – До обновления дизайна мы временно демонтировали меню в объявлении форума, так как оно потеряло свою актуальность. Это лишь временное неудобство.

26.11.2016 – Властью данной мне Программой Грааля я, Мартин Элегия, объявляю небольшую переработку для оптимизации игры. Прошу не пугаться и, если вы зашли, чтобы выложить игровой пост, сохранить его куда-нибудь, он вам обязательно еще понадобится.

06.10.2016 – Все. Открыты. Официально.

04.10.2016 – Форум еще не открылся, а нам уже подали достаточно большое количество анкет, что не может не радовать. Говорить о том, что нам нужны мастера, мы считаем, нет смысла, это и так видно невооруженным глазом при взгляде на список посетителей за сутки. Поэтому скажем мы о том, что нам необходим Рулер в третий город, Хэвен. А теперь о неприятном. Нам порезали бюджет, поэтому количество слуг в каждом городе сокращается до пяти.

Fate/SWAG

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Fate/SWAG » Модуль "Fate/Brethren of Magi" » Some legends are told, some turn to dust or to gold [01.09.2008]


Some legends are told, some turn to dust or to gold [01.09.2008]

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

   Some legends are told, some turn to dust or to gold.
http://s5.uploads.ru/ZYWia.gif

Участники:
Archer Gilgamesh, Berserker Enkidu

Место действия: Афины
Время действия: 1 сентября, день
Обстоятельства действия:
Cостязание окрашивается в необычные краски, когда призванные Герои оказываются знакомы друг с другом. Старые друзья, разлученные божественной волей, снова встретились и радость их встречи всколыхнет Афины, привлекая внимания всех, кто способен слышать и видеть.

Чуть позже полудня Афины встречают природную аномалию - землетрясение, сейсмическая активность появляется из ниоткуда, оставляя людей в замешательстве. Город замирает, в ужасе ожидая разрушений и хаоса, но все прекращается так же быстро, как началось. Маги, присутствующие в городе, ощущают сверхьестественную природу произошедшего. Рейрокан Мисайя становится свидетельницей демонстрации Языка Планеты, которым владеет её Слуга, Берсеркер же, в свою очередь, так приветствует другую героическую душу. Это послание для Арчера.

0

2

Он призван в этот мир не единожды - это знание уже ему открылось, смешав в себе золотые изъяны и алые реки. Он непохож на ту конечную ипостась, что оставила своим почерком предложения, когда-то изменившие историю Фуюки, однако он понимает её, как и свершённые ей решения; каприз настроения молчит, обстоятельства прочие - не так много разнит его сегодня от былого желания, погребённого в смерти, желания, которое подарил настоящий мир, исполненный сонмищем людских масок. Мириад людских душ, достоинства которых слишком сомнительны. Лишь одного различить Гильгамеш не может в проскользивших летах: его вера в собственное величие настолько велика, а эгоцентричность настолько украшает себя, что уличить собственное поражение ему не дано, ведь позволить его он не мог, исходя из позиции своего места в мире, именуемого центром. Противоречие восприятия окружающего рождает противоречие в видениях. Смерть - естественное обстоятельство, но даже его позволяет тот, кто открыл секрет бессмертия; она наступит, когда он позовет, окончательно утомившийся. Могущество всякого не сравнится с могуществом золотого энси. Только Энкиду. Лакуда в пережитом объяснима, перебиваема собственным взглядом на мир, и расколоть его не может которое ясное видение: рассудок и воля вершат своё правосудие над органами чувств, по своему толкуя их обстоятельства.
Он вернулся сильнее, чем в свой прошлый призыв. И в тоже время, Грааль лишил его нечто особенно важного, уж не затем ли, чтобы отдать это истинному владельцу? Экстатическое возбуждение от одной вероятности.
Чужда каббалистика, энигма не покрывает собой простой ответ. Вероятность обернулась подлинным действием настоящего.
Тёплый ветер этих мест лишь едва остужает искрящийся металл доспехов, чуть покачивает тяжелые украшения, ласкает лицо. Мнение мастера на счет его грядущей встречи? Мусор под ногам тонет в грязи, одетый в золотое он легко переступает его, оказываясь на каменной возвышенной ступени. Ещё не посыревшая от осени зелень обрамляет культурную арену, узоры развалин. Останки Акрополя сегодня станут центром ещё одного выступления, не оглашённого для масс, только для двух избранных. Гильгамеш останавливается, стоя высоко, в пустынных верхних зрительских рядах, устремив свой взор строго напротив. 
- Ну же, Энкиду! - Вызов и задор смешиваются воедино, но даже они не могут перекричать радость. - Или пребывание в забвении превратило тебя в неженку? - Хищная улыбка скрашивает окончание.

0

3

Зов Берсеркера прокатился по Афинам громыхающим рокотом землетрясения. Земля содрогалась, приветствуя своё дитя, а оно в свою очередь, желало достучатся только до одного слушателя. Ощущать все вокруг себя остро и ярко было привычным для Энкиду, его связь с Великой Матерью не исчезла даже после смерти, даже теперь, когда от него остался только дух, который он с большой натяжкой мог бы назвать героическим. Он слышал её голос, обращенный к нему и мог видеть её глазами, если то, что происходило можно было назвать зрением. Демонстрация особенного, древнего как мир "языка" поразила Мастера настолько же, насколько и обрадовала - слуга, призванный Мисайей был настоящим оружием, имеющий немыслимую связь с волей планеты. Существо, призванное в класс Берсеркера не было безумцем, храня в своей душе совсем иной гнев и Рейрокан был довольна ритуалом.

Желание Слуги сорваться с места немедленно не было оборвано по её воле и как только громовая песнь Земли затихла, Энкиду сорвался с места туда, куда Она указывала. Не было сомнений, что его будут ждать именно там. С первой минуты призыва и ровно до этого момента, до начала Войны, древний герой чувствовал присутствие того, встретить кого он не надеялся более никогда. Встретив смерть во славу его воли, он исчез, казалось, не оставив после себя ничего, кроме тлеющей пыли, развеянной ветром и памяти, что рассеялась также, но под давлением песков времени. Предвкушение томилось ровно до этого дня только затем, чтобы оказать должное приветствие, такое, какое Король и будет ждать от единственного, кого называл равным. Песнь битвы лучше любого смертного языка расскажет о том, как божественный фантазм счастлив снова встретится с древнейшим героем.

Тишина, хранимая Акрополем нарушается грохотом обваливающегося камня. Древние руины, пережившие не одну тысячу лет, не рассчитаны на удары такой силы - поднявшаяся пыль застилает все вокруг, когда блестящие изящно-золотым металлом цепи устремляются в одну точку, метя в находящуюся там цель и дробят зрительские места. Энкиду чувствует его присутствие слишком ярко, даже несмотря на то, что видимость сокрыта последствиями первых разрушений. Берсеркер помнит голос своего Короля слишком хорошо, чтобы перепутать его с кем-то еще.

- Ты дразнишь меня Гильгамеш? - раздается искристо-насмешливый ответ зеленоволосой куклы. Он приземляется в самый центр сцены Акрополя, туда, куда в древности смертные обращали свой взор, наблюдая за постановкой, а сам глядит наверх. В этом спектакле Энкиду заменит актеров, показывая своему другу настоящее зрелище - скука и одиночество Гильгамеша принадлежат ему и он прекрасно знает, как прогнать их прочь. - Видимо, после моей смерти ты так и не нашел никого, кто бы смог сбить с тебя спесь и разбавить твою скуку, встав подле,  - фамильярная манера речи и легкая улыбка, блуждающая по лицу Берсеркера, обманчива и правдива одновременно. Его легкомысленность только уловка, стремящаяся раззадорить, на самом же деле в тонкой бледной руке материализуется длинное золотое копье, а сам Слуга собран и внимателен - его Король не даст своему другу поблажки. Слова и улыбка искренние, но не способны скрыть от прозорливого взгляда Арчера, что его оппонент почти дрожит от предвкушения битвы.

0

4

  Его друг не заставил себя долго ждать, однако, Король Героев все-таки позволил себе на секунду отвлечься, его мотивом было стремление приукрасить момент встречи капелькой излишней праздности. Но кто, если не он, решает, когда праздность становится излишней и приторной, отвратительной на вкус? Он был тот, кому сегодня надлежит веселиться пуще и смеяться громче всех прочих, и единственный, кому позволено бороться с ним за это право и место, сейчас направлялся прямо к нему. На его праздник в честь их воссоединения.
  В его руках появился золотой кубок, в котором секундой позже заплескалось красное вино, которое свет не видел уже долгое время. Этот напиток был лучшим в своем роде и испивался Королем только с теми, кто был этого достоин. Одна капля этого вина ценилась в его глазах больше некоторых его сокровищ, настолько велико было его почтение к этому напитку. Но удовольствие от обладания им, вкушения его и дурманящего послевкусия не шло ни в какое сравнение с тем подъемом духа, что он испытывал сейчас. Поэтому, даже столь великий напиток казался ему простой водой, которой он не в состоянии утолить свою жажду.
  Приближение своего друга он не просто почувствовал, он буквально предвидел его. В этот момент его зрачки угрожающе сузились, а на лице появилась улыбка. Отбиться от цепей, появившихся за мгновение до прибытия Энкиду, не составило труда, ведь он отлично знал их природу. Пока они не коснулись тебя, они не более чем игрушки, которыми заполнена его сокровищница. Но это не умоляло истинной грозности этого оружия, являющегося божественным инструментом, сулящим его поражение за любую намеренную или нет оплошность.
  Слова о спеси мужчина в золотых доспехах благополучно проигнорировал. Ему вообще было свойственно игнорировать то, что он считал нонсенсом, только если это уже не находится прямо перед ним, всем своим естеством привлекая к себе внимание. Созерцать равного себе, своего друга, хотя глядя сверху вниз, доставляло ему какое-то странное удовольствие и только усиливало уже давно поселившееся внутри чувство радости, раззадоренное крепким напитком, не убывавшим с глотками в его кубке.
  С улыбкой на лице он поднял вверх свою руку, это движение сопровождалось звуком тершихся друг о друга платин брони, идеально сидевшей на таком же идеальном теле своего носителя. В этот момент над сценой раскрылись Врата, однако, дождя из сокровищ Короля не последовало. Вместо этого из свечения медленно начала выходить колонна, украшенная золотом, после чего она зависла прямо над центром сцены. Кто-то сумел бы сразу узнать в этом сооружение Божественную Конструкцию, но Энкиду, скорее всего, видел это оружие впервые. Все-таки даже для него в сокровищнице еще остались сюрпризы, и это был один из них.
  – Мне понравилось твое приветствие, и я не останусь в долгу! – Радостно, словно речь шла об обмене подарками, выкрикнул с трибун Гильгамеш. Вместе с этим он выпустил из руки свой кубок, наполненный драгоценным напитком. Его лицо стало угрожающе сосредоточенным, а выше над Акрополем начали открываться Врата, из которых уже виднелись острия множества клинков. В тот момент, когда кубок коснулся ступеней сцены, Афины ощутили толчок землетрясения, подобного тому, которым поприветствовал своего друга Энкиду. Этот толчок был результатом того, что колонна, появившаяся над сценой раньше всего остального содержимого сокровищницы, наконец, опустилась вниз, нанеся мощнейший удар, который привел к тому, что афинский акрополь стал превращаться в руины. Гильгамеш, тем временем, даже не двинулся с места, защищая себя случайными предметами из Врат от возможных излишек его собственного приветствия. Естественно, он не остановился на этом ударе, следом на Энкиду обрушился дождь из всевозможных орудий, хранимых в сокровищнице Короля. И даже это была лишь разминка, прелюдия перед их новой, сотрясающей небо и землю, битвой. Радостный, а вовсе не зловещий смех Гильгамеша звучал вместе с лязгом металла и взрывами магии орудий, он не знал и не хотел знать, что произойдет в следующие мгновения их встречи и битвы, иначе все мгновенно стало бы не столь захватывающим и увлекающим.

0

5

   Самое замечательное в событиях, происходящих между двумя друзьями - понимание. Добрые разговоры, приятные мысли, озвученные за сосудом доброго вина. Но вовсе не разруха и разбой. Битва, сотрясающая землю, подумать только. Великий сад самого Бога будет разрушен! Соломон не мог этого допустить и едва земля сотряслась в первый раз он уже был там, где был нужен. Он видел эти разрушения. Видел ужас битвы, каких не видел тысячелетия. Видел отчаяние, видел страх. Всего одно оружие, упавшее на землю и такие последствия. Это не могло продолжаться.

   Это была даже не полноценная магия. Меньше секунды потребовалось, чтобы изменить свой облик, становясь древним старцем. Одежда на нем обветшала. Тяжелые морщины пролегли вдоль всего овала лица. Только яркие глаза остались такими же, но сейчас в них читалась смиренная опустошенность. Его не злила ярость битвы. Он был разочарован. Король Героев в его видениях представлялся ему другим. Хотя, кто знает, быть может именно этого заслуживает этот мир? В одно мгновение старец оказался в опасной близости от мужчины в золотой броне. Рука старца легла на руку мужчины, содрогавшегося в радостных конвульсиях. Подобное его раздражало. Старая рука легла на ладонь королю, а пересохшие, потрескавшиеся губы задвигались, шепча тому легкое, но продуктивное напутствие.
- И глупец, когда молчит, может показаться мудрым, и затворяющий уста свои — благоразумным

   Едва слова завершились, мужчина растворился в золотом свечении, возникая уже высоко над головами двух старых товарищей. Его мешковатая, коричневая мантия из грубой парчи вздымалась на ветру. Старый посох из узловатого дерева стоял, упираясь на воздух так, словно это была крепкая почва.

   - Именем бога, владыки нашего - мужчина не напрягал связок, но голос его раздавался из каждого уголка этой части города. Каждый камень, стена и стекло, да даже сама земля, дрожала в такт воле мужчины. - Остановитесь. Вы - созданы как цветы сада сего, и не гоже вам оставаться сорняками, что без разбора душат прекрасное творение Отца. Коль сделали вы выбор и предпочли сражаться, в угоду Святому Сосуду, то ваша воля. - старик приподнял посох и ударил им о землю. - Но опавшие по вашей вине листья, могут больно ранить. - И здесь случился неожиданный поворот. Каждый камень, каждая колонна и даже злосчастный меч, именовавшийся божественной конструкцией исчезли. Растворились в золотом сияние.

   - Не вступай на стезю нечестивых, Король Героев. И не ходи по пути злых - Еще один удар посоха и над Гильгамешом открылся огромный портал, который разом высыпал все, что было им разрушено прямо на его голову. - Мы творцы своей судьбы. - Новый удар посоха. - Но каждый из нас сотворен богом с умыслом. И если мы и не можем уразуметь божий промысел, то нет в том нашей вины. - Еще один удар. - Но каждый поступок имеет свою цену. - Последний удар посохом высек из воздуха золотые искры, которые целым полем сформировали вокруг Мудрейшего из Царей сто кругов, символы от которых исчезли в ту же секунду, в которую появились. Соломон молчал, молчал не долго, быть может всего пару секунд, но когда заговорил вновь, слова его звучали иначе. Голос был полон печали. - И ты за свои еще не заплатил.

Отредактировано Solomon (31.01.17 10:52:14)

0

6

Золотой блеск, осветивший небо над головой Гильгамеша, вызвал у Энкиду только еще одну улыбку, пугающе-выжидательную, предвкушающую лязг фантазменного оружия. Врата Вавилона - сокровищница, которую Король Героев обратил в оружие, а все из-за одной глиняной куклы, внезапно осмелившийся не просто бросить вызов золотому царю, а еще и не потерпеть поражения. Никогда в действительности не уступая и не поддаваясь, их битва не смогла разрешится тогда, что же, быть может в этот раз им повезет чуть больше? Судьба столкнула их снова, ожидая чего-то, разве нет? Впрочем, когда это Гильгамеш считался с чьим бы-то ни было мнением, даже если это была судьба, так же, как и Энкиду, отринувший своё предназначение однажды, сможет переступить через него снова.

Огромная колонна, явившаяся перед Берсеркером, не была похожа на что бы-то ни было, что уже доводилось видеть ему в виде снаряда, летящего ему на погибель. Герой заинтересованно сощурился, делая едва заметный шаг назад и опираясь на одну ногу сильнее, а вторую подгибая, будто бы намереваясь выпрыгнуть навстречу. Раздался громовой грохот, такой, будто бы вся земля разом снова закричала, отзываясь на песнь своего любимца, но это не было результатом сил зеленовласой куклы. Колонна, выпущенная из врат, ударилась о земь, а затем, в том же направлении, с неба обрушился град блестящих клинков. Энкиду решил не принимать удар в последние несколько секунд; тело среагировало мгновенно, хоть после "перерождения" он и делал это в первый раз. В одно мгновение Берсеркер обратился в живое воплощение скорости, ловкости и проворности - для того, кто наблюдал бы это со стороны, могло показаться, что Слуга просто испарился, - но на самом же деле вавилонянин отпрыгнул от исполинского орудия, взлетая в сторону и вверх. Золотые цепи взмылились в воздух следом, отражая летящие мечи и высекая искры при столкновении с ними. Несколько клинков, несущийся на невероятный скорости Берсеркер отбил копьем, а когда оно разбилось о последний, Слуга был достаточно близко к своему Королю, чтобы новое оружие появилось в его руке, готовое нанести удар, о, в первую очередь по самолюбию, единственного друга, а уже потом по его золотому доспеху.

Этого не случилось, Берсеркер затормозил, почти достигнув цели. В лязге и звоне оружия, затуманенный радостью встречи и пылом схватки, он пропустил появление еще одного Слуги на поле боя. Идеальные черты лица глиняной куклы исказились в недовольной гримасе. Энкиду затормозил совсем рядом с Арчером, но взор его был устремлен наверх, туда, куда отдалился чужак, коснувшись золотого короля.

- Кастер, - еле слышно озвучил свои мысли герой, ощущая, как по телу пробегает едва заметная дрожь и голос, зовущий его из недр Земли, на понятном только ему одному языке тревожно зашептал на множество ладов, будто бы перекрикивая себя. Если бы этот диалог можно было перевести на любой из доступных человеческому разуму языков, то больше всего вопрос Энкиду был бы похож на: "Ты знаешь его?", - и ответ Великой Матери был положительным.

Слуга абсолютно точно никогда не встречал этого старца, но слова его, от чего-то, слишком сильно напоминали ему то, что он уже слышал в прошлом. И если могло лицо Берсеркера принимать зловеще-недоброжелательное выражение, при всей его своей по-детски странной красоте, то сейчас оно было максимально приближено к нему. Божественная воля, говорите, судьба, предназначение? Пожили - помним, каждой клеткой своего нечеловеческого тела Энкиду хранил эту память как пример того, над чем боги не властны. О, кажется, он мог предсказать слова и реакцию своего друга с точностью секундной стрелки.

- А я-то думал, что Отец ясно выражался, когда создавал меня как Оружие, - насмешливо произнес Берсеркер, заинтересованно склоняя голову. Когда сокровища Гильгамеша заблестели над их головами, на губах зеленовласого Слуги заиграла предвкушающая усмешка.

- Кажется, это твоё, Гил?

0


Вы здесь » Fate/SWAG » Модуль "Fate/Brethren of Magi" » Some legends are told, some turn to dust or to gold [01.09.2008]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2016 «QuadroSystems» LLC